Category: литература

Великолепная поэма Л.Кэрролла (в свете российских пенсий)

Я рассказать тебе бы мог,
Как повстречался мне
Какой-то древний старичок {4},
Сидящий на стене.
Спросил я: "Старый, старый дед.
Чем ты живешь? На что?"
Но проскочил его ответ
Как пыль сквозь решето.
- Ловлю я бабочек больших
На берегу реки,
Потом я делаю из них
Блины и пирожки
И продаю их морякам
Три штуки на пятак.
И в общем, - с горем пополам,
Справляюсь кое-как.
Но я обдумывал свой план.
Как щеки мазать мелом,
А у лица носить экран.
Чтоб не казаться белым!
И я в раздумье старца тряс.
Держа за воротник:
- Скажи, прошу в последний раз,
Как ты живешь, старик?
И этот милый старичок
Сказал с улыбкой мне:
- Ловлю я воду на крючок
И жгу ее в огне,
И добываю из воды
Сыр под названьем бри.
Но получаю за труды
Всего монетки три.
А я раздумывал - как впредь
Питаться манной кашей.
Чтоб ежемесячно полнеть
И становиться краше.
Я все продумал, наконец,
И, дав ему пинка,
- Как поживаете, отец?
Спросил я старика.
- В пруду ловлю я окуньков
В глухой полночный час
И пуговки для сюртуков
Я мастерю из глаз.
Но платят мне не серебром.
Хоть мой товар хорош.
За девять штук, и то с трудом,
Дают мне медный грош.
Бывает, выловлю в пруду
Коробочку конфет,
А то - среди холмов найду
Колеса для карет.
Путей немало в мире есть.
Чтоб как-нибудь прожить,
И мне позвольте в вашу честь
Стаканчик пропустить.
И только он закончил речь,
Пришла идея мне:
Как мост от ржавчины сберечь,
Сварив его в вине.
- За все, - сказал я, - старикан,
Тебя благодарю,
А главное - за тот стакан,
Что выпил в честь мою.
С тех пор, когда я тосковал.
Когда мне тяжко было.
Когда я пальцем попадал
Нечаянно в чернила.
Когда не с той ноги башмак
Пытался натянуть.
Когда отчаянье и мрак
Мне наполняли грудь,
Я плакал громко на весь дом
И вспоминался мне
Старик, с которым был знаком
Я некогда в краю родном,
Что был таким говоруном.
Таким умельцем и притом
Незаурядным знатоком
Он говорил о том, о сем,
И взор его пылал огнем,
А кудри мягким серебром
Сияли над плешивым лбом.
Старик, бормочущий с трудом.
Как будто бы с набитым ртом.
Храпящий громко, словно гром.
Сидящий на стене.

Сказка о золотой щуке

Собрался однажды Вова порыбачить не спеша:
Не какую-нибудь воблу или, скажем там, ерша.
Окунь, лещ, сазан и семга - это, братцы, мелкота!
Нам зубастей и могучей рыба на трофей нужна.

Вот акула...нет, не стоит, вдруг откусит пол ноги,
Под водой не докричишься: Дима Кочнев, помоги!
Потерять вождя народу будет, как утеря глаз.
Щука! Вот подумал Вова: это будет в самый раз.

Самолет, ружье и плавки у Володи под рукой.
И вперед, без дозаправки, на страны конец другой!
Да. Народу знать же надо каждый пук и чих вождя,
Еще в пару самолетов журналисты и друзья.

Человек пятьсот охраны: кругом родины враги.
И пожрать всем сыто-пьяно посреди глухой тайги.
Все готово, полетели, тихо крыльями шурша,
Велика Сибирь, просторна, и природа хороша.

Все, сбылась мечта поэта: щука в Вовиных руках!
Можно жарить и котлеты будут просто ах и ах.
Но вдруг...боже, что такое, раздался из щуки глас:
Отпусти на волю, Вова, все исполню в ей же час!

Вот задача, вот удача. Что у твари-то просить?
Был ведь всем. А кем еще бы мне хотелось бы побыть?
Пацаном из подворотни? Молью? Молью тоже вроде был,
Стрехом? Летчиком? Танкистом? Я еще не все забыл.

Даже был аквалангистом, президентом, стукачом.
Может для разнообразия стать мне временно врачом?
Нет, друзья, врачом не буду, что мне в нищете такой?
О! Нашел, вот кем я буду, не был кем никто другой!

Слушай, тинное создание, вот указ тебе есть мой:
Сделай-ка меня царицей, не простою, а морской!
Почернело сине море, вдарил гром, сверкнул разряд,
Из воды выходит Вова, журналисты вряд стоят.

Только что это такое? Что-то жмет костюм в груди,
Да и нету оттопырки на штанине впереди.
Жуткой мыслью озаренный, и деваться-то куда?
Вова снял штаны и глянул. Вниз... А там п..а.